Зал №1: Летчик Анатолий Серов

ПетяЯ начну свою экскурсию «Наследники Икара» с удивительной истории нашего земляка Анатолия Серова, ведь наш город носит его имя! Как вы думаете, легко ли ему было стать летчиком?

Прославленный летчик Анатолий Константинович Серов

 «Толя выпросил у матери несколько полос старой ткани, толстую иглу, крепких ниток, приготовил клей, принес из сарая молоток. Разрезал полотно на равные части, сшил их, выстрогал гибкие длинные палки, сшитые полосы прибил к рамам. Получились широкие белые крылья. К рамам Толя приделал скобы, чтобы держаться. На ветру полотнище натягивалось и тащило вперед, точно парус. Забрался на крышу баньки, которая чуть возвышалась над огородными грядками. Все-таки для мальчишки она была достаточно высокой, чтобы почувствовать всю манящую силу просторов. Толя развернул крылья за своей спиной во всю ширину. Он верно рассчитал размах крыльев по размаху своих рук. Крылья тянули и рвали вперед, он чувствовал, что сейчас поплывет по воздуху, как по синему морю. Счастье риска охватило его, сердце замерло, зубы сжались в волевом усилии. Взмахнул крыльями, ринулся вперед... Он камнем свалился в огород, прямо в капустные грядки».

Таким был первый полет Анатолия Серова, выдающегося летчика, командира бригады и героя Советского Союза. Жизнь уральского парня, прошедшего путь от мальчишки, мастерящего самодельный аэроплан, до летчика-истребителя, «воздушного акробата», грозы немецких пилотов, захватывающе интересна.

Дед нашего героя, Терентий, был крепостным уральским шахтером, рудокопом.  Он прожил тяжелую, полную лишений жизнь, на три года "перешагнув" 30-летний рубеж, который негласно был установлен для шахтеров того времени – дольше такой жизни обычно никто не выдерживал: «Я за тридцать перешел, я сильный. Другие — послабже... шахтерский век — тридцать лет, а я…» Мог ли Терентий Серов представить, кем станет его внук?  Отец Анатолия – Константин, пошел по стопам отца и стал штейгером – горным мастером, заведующим рудничными работами.

Местечко, где прошло детство Константина Серова называлось Фроловские Самосуды. Название шло, видимо, от глухих времен кровавых расправ и диких нравов. Но и во времена Серова эти места Северного Урала оставались глухими и малонаселенными. Кое-где были школы и училища, кое-где селилась ссыльная братия революционеров — и свет знания редкими и тонкими лучиками пронизывал темноту. Кое-где! Рудник располагался на отрогах Урала, среди лесистых холмов, обегаемых рекой Колонгой. С высоких холмов видны были горные вершины - Кумба и Золотой Камень. «...Мы пойдем туда, папа? Оттуда далеко видно, правда? — спрашивал будущий летчик отца. — Там кто живет? — На вершинах? Орлы живут. У них знаешь какие крылья? Во! — Эх, вот бы нам такие крылья! Мы бы еще выше Золотого Камня поднялись...» Забраться на эти вершины стало заветной мечтой маленького Серова.

В 20-е годы молодой Анатолий учился, работал на металлургическом заводе сталеваром, вспоминая о тех годах, он рассказывал:

«В детстве я был отчаянным мальчиком. В рабочем поселке на Урале мне казалось тесно и скучно. Хотелось поехать путешествовать, посмотреть другие страны. Однажды летом я вышел из дому и отправился... в Америку! Конечно, путешествие мое не состоялось. Учеба и работа поглощали всю мою энергию, и я тратил ее с пользой. А спортом я так увлекся, что одно время держал по лыжам второе место по Уралу!»

В мае 1929-го Серов получил путевку в Вольскую военно-теоритическую школу летчиков.

« — Не раздумал?

- Ты о чем?

— Летать!

— Иван! Что ты спрашиваешь!

— Постой, Серов. Ты все-таки подумай. Посоветуйся с родными. Это уже не мечта, а серьезный шаг в жизни. Нелегко стать летчиком, а тем более таким, чтобы мы гордились им. А отступать будет неловко»

В военно-теоритической школе Серову приходилось нелегко, случались и взыскания, и пререкания с начальством, к тому же его тяготило постоянное изучение теории, хотелось скорее перейти к практическим занятиям и, наконец, полететь! Выпускные экзамены прошли успешно. Было отмечено, что Серов хорошо усвоил военные и общественно-политические предметы, проявил самостоятельность в выполнении тактических задач, решения принимал быстро и правильно, при рулежке самолета на земле (один из видов практического ознакомления с самолетом в теоретической школе) не растерялся. Несколько портила характеристику графа о взысканиях. Но они были уже в прошлом. Командование дало заключение, что курсант Серов переводится в практическую школу военных летчиков. Первые полеты проходили с инструктором.

Анатолий Серов так споминал его наставления:

«Товарищи курсанты, сегодня я буду летать с каждым из вас. От вас требуется в полете прежде всего внимательность. Следите за машиной и за горизонтом. Учитесь быть по-настоящему бдительными в воздухе. Летчик управляет машиной руками и ногами, видит работу приборов и следит за ее положением в отношении горизонта. Его ухо улавливает малейшие изменения в работе мотора. Всем своим существом летчик чувствует и контролирует машину. Чуть зазевался — машина, как зверь, тотчас вырвется из-под управления. Тогда пеняй на себя. Задача летчика — полностью подчинить машину своей воле».

В практической школе Анатолий учился серьезно,  всей душой отдавался спорту, самодеятельности, увлекая других своей неистощимой энергией. Больше всего, конечно, его интересовали полеты и часы, проведенные на аэродроме. В свободное время он жил тем, что перебирал в памяти прошедшие полеты, обсуждал их с товарищами, готовился к новым. Инструктор Василий Бушев отмечал отличные успехи Серова в полетах. Он стремился досрочно выпустить свою группу и усиленно тренировал ее. Для того чтобы вылететь в первый самостоятельный полет, курсант должен был иметь не меньше 60 учебных полетов с инструктором. Большинство курсантов группы Бушева имели по 40 — 45 полетов. Серов же — еще меньше: подтягивая других, Бушев реже летал с Анатолием. Наконец настало время первого самостоятельного полета, без инструктора.

Серов вспоминает его так:

«Я все еще не верил и не решался оглянуться на кабину инструктора. Я сделал свой первый разворот по кругу, не удержался и посмотрел назад. Уж больно послушна машина. Не тут ли милый инструктор? На месте Бушева мирно покоился мешок с песком — «за пассажира». Значит, я один на один с машиной! Один! Вот бы перекувырнуться в воздухе, покрутить самолет!»

 

 

 Летную школу Серов закончил с отличными результатами и начал службу в Гатчине в 1-й отдельной истребительной авиационной Краснознамённой эскадрилье им. Ленина Ленинградского военного округа, был старшим лётчиком, а затем - командиром звена. У него, как у каждого летчика, была своя машина. Он мог изучать ее, ухаживать за ней, привыкать к ней в полетах, все больше подчиняя ее своей воле.

— Что мне по душе, — делился он с новыми друзьями, — так это то, что не нужно ждать своей очереди, пока отлетают другие. В моем распоряжении быстроходный истребительный самолет! Жаль только, что не все дни недели — дни полетов, - 

вспоминал Анатолий Серов.

После Гатчины Серова перевели служить на Дальний восток. Анатолий, выбравшись, бывало, на прибрежный простор, туда, где Амур сливается с Уссури, любовался чудесным зимним пейзажем, царством торосов, громоздившихся по всему ледяному пространству. Пронизывающий ветер дул с восточного берега. Свирепый мороз добирался до самых костей. От холода захватывало дыхание.

— Вот это погодка! Жирком здесь не обрастешь, братушки! — говорил Анатолий, прижав палки под мышками и похлопывая меховыми рукавицами. — Прекрасный климат! - шутил Анатолий Серов 

Командир эскадрильи говорил Серову, что летает он неплохо, знает самолет, но с машиной обращается грубо, по его словам, Анатолию не хватало стиля и пластичности. Во время службы на Дальнем востоке Серов служил в одном звене с пилотами Сидоровым и Власовым. Они крепко сдружились. Серов решил практиковать групповой пилотаж, который в то время был новинкой и почти не практиковался в авиации.

«Умеем же мы летать по маршруту, точно соблюдать дистанцию. И пеленгом летаем. Можно рассчитать и попилотировать одновременно. Вы только идите за мной и делайте, как я. Все будет в порядке!» Начались расчеты, споры, искания. В летные дни, уйдя в свою зону, звено тренировалось, выполняя фигуры пилотажа одновременно, сначала простые, затем переходя к более сложным. В полете самолеты одного звена были настолько близки друг к другу, что составляли как бы одно целое. Со временем слаженная работа трех летчиков была отточена до совершенства, и тройку прозвали «звеном воздушных акробатов». Опыт звена Серова был показан на воздушных состязаниях и стал перениматься другими отрядами военной авиации. Однако, команда была недовольна их новым прозвищем.

— Что за акробаты! Разве это цирк?

— А что, пускай акробаты. Петра Нестерова тоже звали акробатом. — Но он был оскорблен этим, его хотели оскорбить этим прозвищем. — Нестеров дрался за маневренность! Он сам признавался, что чем больше летает, тем лучше понимает опасность полетов. И все-таки на этих машинах, не имевших необходимых органов управления, он пилотировал, делал мертвые петли. Прямо танцевал в воздухе.

Во время одного из полетов Серов ввел самолет в пике и начал было ее выводить, когда мотор загорелся. Перед летчиком встала сложнейшая задача – спасти и себя и самолет. Проблему Анатолий решил изящно – перекрыл доступ бензина в мотор, положил машину на крыло, и глубоким скольжением провел самолет почти до самой земли, уменьшил скорость для посадки, и совершил посадку. На пилоте в это время уже горел комбинезон, кабина была заполнена дымом и жаром. Аварийная посадка была совершена идеально, на три точки, и в дальнейшем опыт Серова использовали во всех летных школах.

В 1936-м году в Испании начался революционный мятеж. Лидером его стал генерал Франко, получавший указания от Гитлера и Муссолини. Сигналом к мятежу 18 июля 1936 года стало то, что радиостанция Сеуты передала в Испанию условную фразу-сигнал: «Над всей Испанией безоблачное небо». Началась гражданская война, на одной стороне были республиканцы – испанский Народный фронт, на другой – нацисты во главе с генералом Франко. На помощь республиканцам было решено отправить советские военные силы, в том числе авиацию. После долгого рассмотрения рапорта Серова, он отправился в Испанию как рядовой летчик. Первые впечатления от Испании: "веселое голубое небо, синеющая вдали гряда гор, по их склонам кудрявые виноградники, группы белых домиков. Ветер издали приносит аромат апельсиновых и лимонных садов. Долгожданный берег, райская страна!.. Но чем ближе к берегам, тем они выглядят пустыннее. Повсюду разрушение, следы бомбежек. Среди развалин бродят оставшиеся без крова женщины, дети, старики". Серову достались бипланы «И-15» , испанцы называли их «чатос», что переводится как «курносые». Кроме советских летчиков, в эскадрилью вошли австрийцы, американцы, югославы.

Первое сражение было неравным – Серова окружили несколько немецких истребителей, шансов спастись живым было мало. Однако Серов компенсировал недостаток огневой мощи своим великолепным пилотажем: не существовало ни одной хотя бы самой рискованной фигуры, которой он не выполнял бы в совершенстве. И он пустился в эту смертельно опасную карусель, сбивая с толку врага, не давая ему ни малейшей возможности для верного прицела. В то же время он пользовался каждым мгновением, чтобы обстрелять противника. Маневрируя на своем «курносом», с молниеносной быстротой совершая виражи, боевые развороты, горки, перевороты, пике, наконец, штопор — как бы имитируя падение, вводя врага в заблуждение и снова набирая головокружительную высоту, падая на врага и поражая его огнем, он не только довел его до изнурения, но и успел подбить одну вражескую машину. Она поспешно ретировалась с поля битвы. Остальные последовали за ним.

В перерывах между сражениями советские летчики тосковали по родине.

— Нынче я васильки  нашел. Совсем как наши. Растрогали они меня.

— Не смейся. Я по борщу соскучился. Надоели эти апельсины да приторная анисовка.

— А как бы хорошо покушать наших уральских пельменей!.. Ну, вот что... Пойдешь со мной? — Пойду, ясно.

— Так что ж ты про васильки да анисовку? Я уж подумал — не веришь в это дело. — Очень верю. И в тебя верю. Крепко. А насчет апельсинов и ладана — просто хотел немножко умерить твой испанский пыл, камарада Родриго Матео.

Родриго Матео – такое имя дали Анатолию Серову испанцы.

Во время Брунетской операции войск Центрального фронта Серов впервые применил тактику ведения ночного боя.

Рассказывал летчик Серов:

— Темная ночь. Луна то и дело скрывается за облаками. Обыскиваю небо в надежде, что противник снова придет на прежнюю высоту. Могут, конечно, и изменить маршрут после вчерашней катастрофы. На этот случай внизу дежурит Миша... Но почему-то кажется, что непременно встречусь с противником. Ведь там не подозревают о вчерашней стычке. Наверно, объясняют гибель своего бомбардировщика техническими причинами... Вот луна выплыла из облака. На ее фоне я приметил, точь-в-точь как тогда на Дальнем Востоке, маленькую движущуюся точку и отблеск лунного света на ней. Сразу беру курс на сближение и вижу перед собой огромный бомбардировщик. Черной тенью идет к нашей территории. Значит, вчерашнее поражение их ничему не научило, и они не ожидают вторичного нападения. Ну, авось, новый урок подействует! Погоди же, гадина фашистская... Зашел сзади снизу и дал из всех пулеметов. Смотрю, валиться начинает. Вспыхнуло пламя и погасло. Это что? Мало ему дал? Настигаю его снова и вдруг скорей прочь от него: из всех его баков разом вырвались такие столбы огня, что я еле успел отвернуть. Отошел подальше, смотрю, как он «гремит» на землю. А ведь намеревался «пахать» ее своими бомбами. Пусть теперь пашет ее носом. Пламя на несколько секунд стихает, потом вновь разгорается и уже на земле превращается в далеко видный костер.

 После этого успеха, Серов сбил еще два самолета, также заметив их благодаря отблескам лунного света на обшивке. Охота за немцами завела летчика на вражескую территорию, вернуться обратно – не хватит топлива. Пришлось посадить самолет вслепую на неизвестной территории. Выскочив из кабины, Серов понял, что совершил посадку как раз рядом со сбитым им же самолетом противника. Он осторожно вылез из кабины, держа руку на кобуре. На тропинку выскочили несколько человек.

— Yey hombre! (Эй, приятель!). Серов пытается расстегнуть кобуру, ее «заело».

Другой голос — тоже по-испански:

— Кто идет?

— А вы кто? — Серов уже справился с кобурой и вытащил револьвер. На него направлено простое охотничье ружье.

— Я русский летчик (авиадор русо). Отвечайте, кто вы?

Поняв его не по речи, а по смыслу, они закричали:

— Республиканцы! Камарада! Русский!

В Испании Серов начинал как рядовой летчик, но за короткое время сбил семь немецких истребителей, внедрил тактику ночных воздушных боев и вскоре стал командиром звена, а затем и эскадрильи. Часто Анатолию приходилось вступать в неравные бои с огромным численным превосходством противника, но всегда ему удавалось выйти победителем или успешно добраться до своей базы, как и во время самого первого настоящего боя.

Перед отъездом на родину Серов говорил своим товарищам: — Как могли, мы выполнили свой долг перед народом Испании. Но и опыт мы здесь получили немалый. Приедем домой, отдохнем и будем учить молодежь нашу, советскую, как воевать с немцами. Ребятушки! Мы не должны терять друг друга из виду. Будем работать вместе! — До свидания, камарадос! — Еще увидимся! — Салют, салют! — Наше дело не может не победить! — Салют, Испания! — Салют, Москва!

По возвращению в Москву Серов был награжден двумя орденами Красного Знамени, ему было присвоено звание Героя Советского Союза, вручен орден Ленина и Золотая Звезда.

Анатолий Серов трагически погиб, выполняя учебный полет на «УТИ-4» - самолете типа скоростных истребителей, вместе с  Полиной Осипенко. Этот тип истребителя - чрезвычайно чуткая машина, требующая исключительной бдительности во время полета и пилотирования. Малейшая оплошность, легко поправимая на другом самолете, на этой машине влекла за собой аварию или даже катастрофу.

Зона, в которой пилотировали Серов и Осипенко, находилась в двадцати километрах от аэродрома и проходила над селом Высоким. "... Прямо под трассой бежало шоссе на Москву. Налево виднелась рощица в первой весенней листве. Кругом — необозримые поля. Пять-шесть колхозных лошадей пощипывали траву. По проселку вышел на шоссе письмоносец. Остановившись, он смотрел на самолет. На высоте приблизительно четырехсот метров самолет сначала летел к рощице, потом сделал круг, полетел по прямой назад, затем вернулся, начал виражить и внезапно перешел в штопор..." По заданию самолет должен был летать только по прямой и делать мелкие виражи. Фигуры высшего пилотажа на малой высоте в слепом полете были исключены. Чтобы выйти из штопора, машина должна перейти в пикирование, потерять определенную высоту, чтобы набрать необходимую скорость и выйти в режим горизонтального полета. Видимо, летчик пытался это сделать, перевел самолет в пике, но высоты не хватило. Не успев выйти из пикирования, машина врезалась в землю мотором...

Хотите узнать, что будет дальше?

Вопрос ПетиКакой смелый и отважный человек Анатолий Константинович Серов! Когда я вырасту, я тоже, пожалуй, стану летчиком. Сейчас авиационная техника ушла далеко вперед, но знать, кто стоял у истоков славы советской авиации, всегда полезно и интересно.

Я надеюсь, что вы внимательно изучили информацию и рассмотрели экспонаты. Если так, то вам будет просто ответить на мой вопрос. 

Тот, кто ответит правильно, пойдет со мной в следующий зал и узнает о том, каково это прыгнуть с высоты 25,5 км.

Итак, готовы?

Вопрос: Кем по профессии был Родриго Матео?

Анатолий Константинович Серов (1910-1939)

 Родился 2 апреля 1910 г.в п. Воронцовка Верхотурского уезда Пермской губернии (сейчас Свердловская область). Учился в школах Богословска (сейчас г. Карпинск) и Турьинских рудников (сейчас г. Краснотурьинск). В 1925г. поступил в школу ФЗУ Надеждинского металлургического завода, в связи с этим семья Серовых переехала в г. Надеждинск. С 1926 по 1929 г. Анатолий Серов – ученик сталевара, а затем сталевар в мартеновском цехе Надеждинского завода.

    В 1929г. был направлен в Вольскую теоретическую школу военных летчиков. После ее окончания в 1930г. поступил в Оренбургскую школу военных летчиков. С 1931г. по 1933г. служил в Ленинградском военном округе в Гатчине.

    С 1933г. по 1935г. служил на Дальнем Востоке в эскадрилье истребителей командиром звена. В 1935г. ему было присвоено звание старшего лейтенанта.

    С 1935г. по 1936г. Анатолий Константинович – слушатель командирского факультета Военной Воздушной академии им. Жуковского. С мая 1936г. работал летчиком-испытателем в НИИ ВВС.

    С мая 1937г. по январь 1938г. принимал участие в боевых действиях в Испании под именем Родриго Матео.

    В июле 1937г. А.К. Серов награжден орденом Красного Знамени за ночные воздушные бои, а в октябре 1937г. вторым орденом Красного Знамени за сбитый фашистский бомбардировщик.

    В июле 1937г. А.К. Серов был назначен командиром эскадрильи истребителей. Его эскадрилья сбила свыше 70 самолетов, лично А.К. Серов сбил 15.

    В сентябре 1937г. эскадрилья под его руководством повела штурм аэродрома в Гарапинильосе, уничтожив свыше 40 бомбардировщиков и истребителей противника, а также запасы горючего и бомб. Впервые в истории авиации истребители были использованы в качестве штурмовиков.

    В январе 1938г. А.К. Серов после возвращения в СССР А.К. Серову было присвоено звание полковника. 2 марта 1938г. за успешное проведение Гарапинильоской операции и предыдущие боевые подвиги в Испании А.К. Серову было присвоено звание Героя Советского Союза с вручением грамоты и ордена Ленина.

    В мае 1938г. А.К. Серов был назначен начальником Главной летной инспекции ВВС. В июне 1938 года – членом Совета авиации, в ноябре 1938г. – слушатель Академии Генерального штаба РККА.  9 февраля 1939г. ему было присвоено звание комбрига (генерал-майор авиации).

    11 мая 1939г. А.К. Серов трагически погиб при испытательных полетах. Его урна с прахом замурована в Кремлевской стене на Красной площади.

Войти на сайт